Элементы жанровости в портретах художника

    Тропинин работал не только для частных лиц, но и для различных общественных организаций Москвы. Его приглашали писать групповые портре­ты Общество любителей сельского хозяйства и Ска­ковое общество, купеческие гильдии и театральные коллективы.
    Подобные портреты в то время были очень популярны. Известно также, что, когда в Петербург при­езжал какой-нибудь высокопоставленный московский чиновник или купец и пытался заказать пор­трет со своими столичными товарищами у одного из самых известных коллег Тропинина - Карла Пав­ловича Брюллова, тот всегда отказывался браться за работу, объясняя: «У вас есть собственный превос­ходный художник».
    

    Портрет А. П. Воейкова с дочерью В. А. Воейковой и англичанкой мисс Сорок. 1842
    
    Когда в декабре 1835, возвращаясь из Европы, Брюллов наведался в Москву, то после всевозможных обедов, устроенных местными дворянами в его честь, он с большим нетерпением отправился в мастерскую Тропинина. «Великий Карл» был много наслышан о московском портретисте и давно мечтал с ним познакомиться. По воспоминаниям Николая Александровича Рамазанова, биографа Василия Ан­дреевича: «...Карл Брюллов, пораженный в старце необыкновенной ясностью ума, свежей памятью всего былого, теплотою чувств, живительным взглядом на искусство и удивительным о нем разговором, полюбил Тропинина всей душой и редкий день не навещал его. Не один раз случалось, что, приглашенный на роскошный обед аристократа, Брюллов изменял данному слову и приходил разделить за столом Ва­силия Андреевича простые щи и кашу...» Брюллов очень высоко ценил талант и профессионализм Тропинина, а тот в свою очередь оказался под его творческим влиянием. У Василия Андреевича стали появляться полотна большого размера и со всеми атрибутами европейского парадного портрета.
    

    Портрет А.Ф. Самарина. 1844
    
    Прежде всего, это можно отметить в «Портрете К. П. Брюллова» (1836, Государственная Третьяков­ская галерея, Москва). Стремясь подчеркнуть артистизм и небывалую популярность молодого коллеги в Италии, Тропинин изобразил элегантно одетого живописца в горделивой позе, с благородным одухотворенным лицом, как бы в состоянии возвышен­ного творческого подъема, на фоне античных развалин, увитых виноградными лозами, и дымящегося Везувия. В одной руке Брюллов держит тонкую кисть, а другой словно приоткрывает альбом, в кото­ром наверняка хранятся его рисунки.
    Но самый пышный и богатый парадный портрет Тропинин создал для фамильной галереи москов­ского купеческого рода Карзинкиных. В те време­на русский народный костюм среди состоятельных людей считался модным одеянием. При дворе Николая I даже устраивались специальные балы в рус­ском стиле, на которые подданные и их жены должны были являться в национальных одеждах. В «Портрете Е. И. Карзинкиной» (1838, Государственный музей изобразительных искусств Республики Татарстан, Казань) художник представил молодую женщину в шитом золотом шелковом платье «а-ля рюс» с кружевами. На ее шее красуются крупные нити жемчуга, рукава платья выполнены из тончайшей прозрачной газовой ткани, а в ушах купчихи — массивные серебряные сережки. На голове у нее бархатный кокошник, также украшенный жемчугом. Плавный поворот головы, веселый взгляд и девичья статность подчеркивают милый и озорной образ молодой богатой москвички, у которой в доме пыш­но разросся крупнолистный фикус.
    

    Автопортрет на фоне окна, с видом на Кремль. 1846
    
    Написав всего за два десятилетия большое коли­чество портретов, Тропинин тем не менее не ис­кал новых композиционных приемов для своих работ. Варианты поз, характер взглядов и жестов, выработанные еще Д. Г. Левицким (1735-1822) и В. Л. Боровиковским (1757—1825) на основе европей­ского портрета, являлись для него образцами. И все­таки, стараясь избежать пафосности и искусствен­ности образов и придать своим картинам более жи­вой и непосредственный характер, порой Тропинин создавал так называемые жанровые портреты или строил композицию произведений на основе быто­вой сценки.
    К таким полотнам можно отнести «Женщину в окне (Казначейша)» (1841, Государственный Русский музей, Санкт-Петербург). На нем изображена моло­дая красивая москвичка, с любопытством взирающая на происходящее за окном. Коричневое шелковое платье с темно-красной вышитой накидкой, наброшенной на плечи, контрастирует с жемчужно-белой кожей женщины. Внимательный и любознательный взгляд карих глаз придает всему образу очаровательную сентиментальность и в то же время живость.
    Еще одной удачной работой художника в этом русле является многофигурная композиция «Портрет Д. П. Воейкова с дочерью В. Д. Воейковой и англи­чанкой мисс Сорок» (1842, Государственная Третьяковская галерея, Москва). Перед зрителями предста­ет семья, в которой отец с дочерью с нескрываемой теплотой смотрят друг на друга. Герой Отечествен­ной войны 1812, учредитель Московского скакового общества вдовец Дмитрий Петрович Воейков с задумчивым и немного отрешенным взглядом сидит в окружении предметов, которые представляют его характер и увлечения. За его спиной на подоконни­ке стоят белая конная статуэтка и бронзовый коло­кольчик для слуг, за окном виден флигель его боль­шой усадьбы. Над головой мисс Сорок заметен фраг­мент картины с дорогой широкой резной рамой. Де­вочка, которую ласково обнимает гувернантка, прижимает к себе куклу в парчовой одежде. В эту новую художественную школу на казенный счет имели возможность посту­пить способные юноши из любых сословий, что очень импонировало Василию Андреевичу. Де­мократическое отношение к студентам осталось в учреждении и после того, как в том же 1843 его пе­реименовали в Московское училище живописи и ваяния. Спустя десятилетие один из его нищих учени­ков, а впоследствии будущий руководитель МУЖ-ВИЗа, Василий Григорьевич Перов (1834-1882), бу­дет с упоением копировать работы Тропинина. К тому времени престарелый портретист уже отойдет от дел школы, все же изредка посещая ученические выставки. Его вклад в становление МУЖВИЗа, безусловно, неоценим.
    

    Девушка с горшком роз. 1850
    
    Василия Андреевича почти до самой смерти вол­новала общественная и художественная жизнь Москвы. Он работал не покладая рук, желая оставить потомкам точные, поразительные и прекрасные об­разы своих современников.
    Например, удивительные психологические чер­ты заключены в лаконичном «Портрет Е. В. Мазуриной» (1844, Музей В. А. Тропинина и московских художников его времени, Москва). На темном услов­ном фоне словно выхвачено прямым светом и вылеплено энергичное лицо сильной, уверенной в себе женщины, весь облик которой свидетельствует о благородном происхождении. Гладкие густые воло­сы, уложенные в изысканную прическу, и простое, но изящное украшение дополняют образ умной, вы­соконравственной женщины. Посредством неболь­шого количества выразительных средств автор сумел убедительно передать образ своей модели и ее яркий характер.
    В другой работе - «Портрете Ю. Ф. Самарина в охотничьем костюме» (1846, Государственная Третьяковская галерея, Москва) — художник тоже стре­мился представить эмоциональный образ портре­тируемого и, прежде всего, подчеркнуть его роман­тичность. На фоне пейзажа с грозовым небом, клу­бящимися тучами и бушующим ливнем с отважным видом стоит поэт, писательславянофил и фило­соф Юрий Федорович Самарин. Молодой мужчи­на с открытым приятным лицом, по свидетельствам современников, обожал охоту, лес и очень чутко от­носился к любому природному явлению. Также этот благородный дворянин, ратовавший за отмену крепостного права и народнические идеи, обладал без­удержным темпераментом. Однако Тропинин изо­бразил Самарина внешне спокойным, и только воз­бужденный взгляд, ружье в руках да шторм за спи­ной говорят о взрывном и упрямом характере моло­дого человека.
    К концу 1840-х слава талантливого портрети­ста достигла в Москве своего апогея. Члены Московского художественного общества предложили Тропинину запечатлеть самого себя. Скорее все­го, картина предназначалась для портретной галереи Московского училища живописи и ваяния. Но «Автопортрет на фоне окна, с видом на Кремль» (1846, Государственная Третьяковская галерея, Москва) известен в нескольких вариантах, и непо­средственно эту работу художник все-таки выпол­нил для собственного дома. Тропинин изобразил себя в аккуратных круглых очках, рабочем халате с небрежно повязанным цветным платком на шее, палитрой и муштабелем в руках. Эти вечные атри­буты художника в данном случае подчеркивают не столько его творческую натуру, сколько выра­жают принадлежность Василия Андреевича к не­простому ремеслу живописца. Открытое лицо по­жилого человека исполнено большой внутренней силы и задумчивого благодушия. Написав себя на фоне Кремля и закатного облачного неба, мастер не только подчеркнул свой почтенный возраст, но и продемонстрировал личную причастность к судьбе города. Уже после смерти Тропинина его автопортрет был вскладчину выкуплен благодарными москвичами у сына художника и преподне­сен в дар Румянцевскому музею, который вместе с Дворянским институтом располагался в знамени­том доме Пашкова.

Комментарии к статье : Ваше имя: Ваш город: Ваш комментарий: Введите число: 10*5=