ГРЕЧЕСКОЕ ИСКУССТВО

    Канон в архитектуре имеет дело с метрическими соотношениями между частями и между каждой частью и целым, в скульптуре — с относительными размерами частей человеческой фигуры. Канон тем не менее — это не иконографическая константа или типологический образ, в неизменном виде переходящий из произведения в произведение, а система соотношений между частями и частей с целым. В этом смысле он отражает представление древних греков о действительности как о гармоническом отношении между частями и об индивидуальном существовании как о связи человека с природой, обществом, божеством. Канон, собственно говоря, ограничивает художественную свободу не более, чем законы метрики ограничивают свободу выражения поэта.
    От понятия «классический» следует четко отличать понятие «классицизма», применяемое к периодам, когда классическое искусство возводится в образец, которому подражают художники. Разница здесь действительно большая: классицизм не только рассматривает искусство прошлого как образец для подражания, но, подталкивая искусство к имитации исторических образцов, выхолащивает творческое начало, присущее классическому искусству.
    Темой и основным содержанием классического искусства является миф. По этой причине его нельзя назвать священным или религиозным, как, например, христианское средневековое искусство. Образы греческих богов и героев создавались не с целью наставления верующих или побуждения их к смирению. Сами по себе они не выступают в качестве священных идолов. Это не материализация божественного в неодушевленном предмете. Керени разъяснил, что греческие верования — это не откровения, а постепенное становление мифа, то есть устное, письменное или изобразительное истолкование древними легендами истории происхождения мира и первых деяний рода человеческого. Поэтические или пластические изображения не зависят, таким образом, от теологической системы, равно как от теократического характера общественного устройства. Неся от народа к народу разнообразные древние верования, они придают представлениям о божественном и священном чувственную форму, предопределенную мифом. Итак, сама религия не является больше чем-то навязанным свыше, по воле монарха или касты священнослужителей, а представляется идущим снизу выражением народного этоса. В то же время это выражение и самой городской жизни, а потому религия выступает не в виде неизменного закона, а в виде живого организма, подверженного историческому развитию. От древнейших, доисторических мифов — «хтониев», отражавших почтительный страх людей перед неукротимыми стихийными силами,— происходит переход к мифам олимпийским, отражающим достигнутую гармонию между человеком и отныне дружественной природой. Новые боги, которых древние греки часто представляют враждующими с ранее обожествлявшимся поколением гигантов и чудовищ (Горгона, фурии, гиганты, титаны и т. д.), являются идеальным воплощением различных видов человеческой деятельности и добродетелей: знания и культуры (Афина), поэзии (Феб), красоты (Афродита), коммерческой сметливости (Гермес), воинских достоинств (Арес), властности (Зевс). Целый сонм полубогов, нимф, героев служит поддержанию постоянной связи между миром бессмертных богов и обществом смертных. Единственной привилегией божественной природы является бессмертие, то есть неподвластность умиранию— то, чего лишены люди. Именно поэтому мир богов — это идеализированное человечество, возведенная в абсолют форма существования, которая на земле относительна и ограничена временными пределами. Отношение людей к своим богам — это скорей восхищение, чем преклонение. Другой выдающийся исследователь греческой мифологии — Вальтер Отто — пишет: «Религия эта настолько естественна, что в ней нет места святости». Древние греки не стремятся к загробной жизни, их божества ведут почти такое же существование, что и люди. Их жизнь не всегда примерна, зато счастлива, поскольку не омрачена мыслью о неизбежной кончине. Им нравится спускаться с небес на землю. Впрочем, и сами «небеса» были в конечном счете одной из окрестных гор, и людям могло посчастливиться встретить их в лесу или у источника. В этом не было ничего сверхъестественного. Иудейский бог, чтобы даровать победу своему народу, останавливал солнце и рассекал воды моря; боги Олимпа, по рассказам Гомера, помогали своим избранникам, наделяя их большей выносливостью, быстротой, остротой ума, то есть умножали их человеческие способности, доводя их до степени «героических».
    Поскольку божественное есть не что иное, как доведенные до идеала человеческие качества, жизнь, не подверженная смерти, то искусство стремится передать его с помощью совершенства формы человеческого тела. Совершенство и есть внешнее проявление закона гармонии (пропорции), предполагающего единство внутренней сущности и внешней формы. В классическом искусстве не делается различия между прекрасным в природе и прекрасным в искусстве: само искусство открывает и выявляет или, вернее, интуитивно прозревает прекрасное в природе. Всякий раз, когда в последующих классицистических культурах будет превозноситься прекрасное в природе, это будет означать, что речь идет о законе естественной гармонии, открытом классическим искусством.
    Принцип искусства как мимесиса, или подражания, не противоречит концепции искусства как сотворения прекрасного: мимесис — это не копия того, что видит художник, а сопоставление и выбор прекрасных частей с целью воссоздания прекрасного целого. Речь идет, следовательно, уже не об эмпирической, а об идеальной природе. Овладение теорией и чуть ли не наукой об искусстве глубоко меняет общественное положение художника. Он не вьгступает больше, как в Азии или Египте, рабом, действующим по прихоти деспотического монарха в рамках канонически застылой ритуальности. Это гражданин, занимающийся свободной профессией, носитель определенной эстетической и технической культуры. Общество ощущает в нем нужду, ибо он является выразителем великих духовных ценностей, на которых общество сознательно основывает свое существование. Любой гражданин может заказать скульптору статую, живописцу — картину для «посвящения» и выставления в общественном месте. Памятники, устанавливаемые в греческих городах,— это уже не атрибуты власти, а свидетельства событий в истории государства.

<< назад || далее >>

Комментарии к статье :