Новая концепция природы и истории

Новая концепция природы и истории
    В начале XV в. во Флоренции происходит столь же радикальный пересмотр концепции, методов и роли искусства, как и веком раньше, во времена Джотто. Зачинателями этого движения выступают архитектор Филиппо Брунеллески, скульптор Донателло и живописец Мазаччо. Дело их едино, но индивидуальности у всех троих различны. Рядом с ними действует Леон Баттиста Альберти, зодчий и литератор, которому мы обязаны тремя трактатами о живописи, архитектуре и скульптуре. В них (особенно в первых двух) автор не ограничивается советами о пригодности той или иной техники для лучшего исполнения художественных работ, а формулирует принципы и описывает процессы создания художественного произведения. Поясним эту мысль. Средневековый художник отвечал лишь за исполнение, потому что содержание и подчас даже образы подсказывались ему заказчиком. Теперь же художнику предстояло найти и определить их самому. Художник, иными словами, перестает действовать по указке сверху или в силу освященной традиции, а самостоятельно определяет идеологическую и культурную направленность своего произведения. Искусство не является более ручным или механическим, хотя и высококвалифицированным трудом, а приобретает интеллектуальный, или свободный, характер. Альберти лишь косвенно, исходя из общегуманистических принципов, затрагивает вопрос о новом идеологическом содержании и новом подходе к образной стороне произведений искусства. Он останавливается на структуре и роли художественной формы. И все же становится ясно, что форма — не просто иллюстрация или перевод содержания на язык образности, а носительница специфического внутреннего смысла. В художественной форме выражается суть действительности или ее образное познание, независимо от характера темы или сюжета — религиозного, исторического или мифологического, и независимо от рода искусства— живописи, скульптуры или архитектуры. Позд неготический натурализм признавал наличие в вещах собственной значимости, выявляемой и запечатлеваемой в произведениях искусства. Гуманистическая культура видит в целенаправленности художественного творчества главную ценность искусства. Иными словами: искусство есть процесс познания, цель которого не столько постижение сути вещей, сколько исследование самого человеческого разума, его способностей к познанию. Когда Альберти говорит, что художник занимается лишь тем, что он видит, а не тем, что, возможно, таится за видимой оболочкой вещей, то он как раз утверждает, что искомая значимость не в самой вещи как явлении, а в том, что разум выстраивает на ее основе. Поясним еще раз: форма есть зеркало действительности, но сама по себе она тоже является реальностью. Как «идея идей» она — «абсолютная идея», ключ для понимания мира. Общество, верящее в значение реальных и идеальных явлений,— это общество, которое верит в человеческую способность создавать духовные ценности. Это активное общество, в котором значение каждого определяется его делами, а не уделом, ниспосланным свыше. Это общество, на верхней ступени которого стоит уже не монарх, а буржуа, завоевавший «синьорию» умом, силой или хитростью, а на нижних — торговцы, ремесленники и, наконец, малые мира сего. Общество подобных людей, самостоятельно принимающих решения и приводящих их в исполнение, заинтересовано в объективном познании природы как жизненной среды и источника сырья для человеческой деятельности, истории, объясняющей побудительные причины и следствия поступков, человека как субъекта познания и деятельности. Почему все это требуется от искусства, а, скажем, не от науки? Необходимо иметь в виду, что, во-первых, наука в тот период развивается медленнее, с трудом преодолевая религиозные предрассудки. В самом деле, первые научные открытия XV в. совершаются с помощью искусства, и заслуга расчистки в конце века пути для самостоятельного развития науки принадлежит живописцу — Леонардо да Винчи. Во-вторых, познавательная деятельность искусства — это познание, но вместе с тем и созидание, или, вернее, созидательное познание. В этом смысле искусство создает произведения, имеющие значение образца не только для ремесел, но и для самого человека, осознающего свое достоинство, проистекающее из личной ответственности за свои решения и дела.
    Кватроченто в Италии — это век развития преимущественно городской цивилизации. Но город в это время является не просто деятельной общиной, как в дученто и треченто, а центром определенной государственной системы. Власть сосредоточена в руках синьора, решающего политические вопросы, направленные не только на защиту, но и на расширение владений, на завоевания. Угасание коммунальных свобод знаменуется прекращением стихийного развития городского ядра, диктуемого потребностями повседневной жизни. Город формируется вследствие определенного плана, претворения в жизнь той или иной теории. Множество градостроительных проектов находим мы в трактатах по архитектуре того времени. В их основу положены геометрические схемы (в виде шахматной сетки или сходящихся к центру лучей) с целью отразить в городской упорядоченности совершенство политического правления. В утопическом представлении об идеальном городе объединены политические и эстетические идеи времени. Из-за неустойчивости правительств лишь немногие проекты претворялись в жизнь. Центр Пиенцы, спроектированный Б. Росселлино для Пия II Пикколомини, являет собой пример города, задуманного как целостное произведение искусства, основанное на точных критериях симметричности и пропорциональности. Напротив, план расширения города Феррары при герцоге Эрколе I, принадлежащий Бьяджо Россетти, представляет собой пример конкретного градостроительного проекта, основанного на анализе и оценке городской действительности с ее историческим прошлым и насущными городскими нуждами настоящего.
    В центре идеальных городов всегда помещается большая площадь с возвышающимся на ней дворцом правителя города. Площадь не является больше центром коммунальной жизни. Это, скорее, продолжение дворца, парадный двор, место для церемоний и представлений. Поэтому она имеет правильную форму и застраивается как единый архитектурный ансамбль. Часто она обрамляется аркадами, в центре ее, как правило, устанавливается статуя или мемориальная колонна. Дворец перестает быть укрепленным замком. Дворец правителя, говорит Альберти, должен поражать не грозным видом, а гармоничностью своих пропорций, красотой архитектурных форм и украшающих его предметов искусства.
    Итак, культура, отстаиваемая синьорами,— это уже не придаток или украшение жизни придворных, а основание и орудие их власти и политических действий. Правитель приводит в оправдание своей власти исторические соображения, римскую концепцию принципата; литераторы и художники, которыми он себя окружает наряду с советниками и министрами, являются специалистами или экспертами по истории древнего времени, оправдывающей и обосновывающей его власть.

 

Дополнительная информация

Японская гравюра неотделима от японской поэзии: трехстиший хокку и пятистиший танка. Гравюрами было принято украшать нишу токонома — средоточие красоты в доме. Графическое изображение часто дополнялось иероглифической записью стихотворения. Перед гравюрой ставился изысканный японский букет — икебана.

Чтение стихов, любование цветами и живописью, а также предметами материальной культуры — чашками, чайничками — было неизменной составляющей чайной церемонии, во время которой участники отрешались от всего бытового, мелочного и приобщались к прекрасному.