Второе десятилетие XV века

Второе десятилетие XV века
    Во флорентийском конкурсе победу одержал Гиберти, возможно потому, что его проект сочли более современным, чем проект Брунеллески. И снова тот же Гиберти стремится решить по-новому классическую тему статуи. Дело, за которое он берется,— статуя Иоанна Крестителя для церкви Орсанмикеле (окончена в 1414 г.) — сопряжено с тематическими и техническими трудностями, о чем свидетельствует то обстоятельство, что в случае неуспеха скульптор обязан был сам уплатить расходы по отливке статуи. Установки Гиберти были во многом схожи с литературными устремлениями писателей того времени: возрождение античности, но не вопреки, а с помощью христианской духовности. Работая над статуей, Гиберти пытается возродить забытую или пришедшую в упадок технику отливки больших бронзовых фигур с круговым обзором, но скульптор прибегает к бронзе также и потому, что стремится к передаче пространства как земного отражения небесного света. Он старается выразить благородство движений и жестов пророка, словно перед нами фигура древнего оратора и вместе с тем христианина, полного духовного напряжения, возвышенных мыслей и желания приобщиться к божеству. Длинная, плавная, едва изогнутая складка идет от левой ступни к приподнятой правой руке: здесь берут начало повторяющиеся и нарастающие дуги складок, придающие всей фигуре вращательное эксцентрическое движение и способствующие ритмическому, волнообразному перетеканию света по поверхности статуи. Ось этого вращения перемещается в сторону от фигуры, к руке с крестом. Человеческое достоинство передано здесь уже в духе гуманизма, движение, не ограниченное одним жестом, а выплескивающееся в пространство и устремленное к свету,— в духе готики. Гиберти не отказывается еще от традиционных форм, но придает им новое звучание и трактовку. В его фигуре чувствуется воздействие и суровой античности, и веяния современности.
    Почти в те же самые годы гуманистический подход к статуарной пластике приобретает иное звучание в творчестве Нанни ди Банко (1390—1421), для которого характерны устремления к большей классичности. К периоду его увлечения классическими формами относится скульптурная группа «Четырех святых» в одной из ниш церкви Орсанмикеле. Главное для Нанни здесь не столько техника, сколько художественная выразительность, хотя характер мраморных драпировок, отличающихся глубиной и проработанностью складок, приближается подчас к люминистическим эффектам бронзы. В статуе «Евангелиста Луки» ниспадающая широкими и тяжелыми складками одежда придает фигуре внушительный, монументальный характер. Спокойная моделировка фигуры на уровне груди способствует свободному перетеканию света, напротив, голова и волосы проработаны активней, что приводит к усилению светотеневых эффектов. Руки образуют две разной ширины дуги, получающие продолжение и развитие в ритмически повторяющихся складках драпировки. Вертикальная ось фигуры несколько отклонена в сторону благодаря легкому повороту и удлиненности пропорций головы. Готическое спиралеобразное построение фигуры несколько приглушено и сглажено, но окончательно не устранено. Нанни ди Банко не ищет, как Гиберти, компромисса между античной монументальностью и начинавшим проявляться в то время интересом к душевным переживаниям человека. Он выражает современное содержание на строгой и безупречной латыни, подобной языку гуманистической литературы.
    Обращение к круглой статуе привлекает внимание и Донателло (1386—1466), который станет крупнейшим ваятелем кватроченто. В «Иоанне Евангелисте» (закончен в 1415 г.) из Музея флорентийского собора Донателло выдвигает на первый план не технические или стилистические проблемы, а проблемы структуры пластической формы. Его творение удивительно похоже (по концепции, движению рук, распределению веса между нижней и верхней частями) на статую Нанни ди Банко, который в те годы работал рядом с ним. Но ось фигуры у Донателло направлена строго по вертикали, линии рук замыкают ее массу, голова дана в гордом, волевом повороте. Развитие пластической формы определяется еще чередованием дугообразных, устремленных книзу линий, замкнутых тяжелой массой фигуры, полной напряженной внутренней силы. Здесь нет еще линейных ритмов, стремящихся выплеснуться в окружающее пространство, чтобы слить воедино интенсивную световую характеристику фигуры с равномерным освещением окружающей среды: широкие, обобщенные плоскости одежды, подчеркнутые глубокими складками, как бы предназначены для резкого отражения света. Мы не чувствуем здесь классических реминисценций, как у Гиберти, или латинских заимствований, как у Нанни ди Банко. Сочным народным языком Донателло выражает новое содержание. Новизна заключается в том, что фигура у него как бы излучает нравственную силу. Это чувствуется и в прочности посадки фигуры, словно вылепленной светом, и в сдержанной силе жеста, и в мгновенном воздействии на зрителя, и в несомненном господстве фигуры над окружающим пространством.

 

Дополнительная информация

Японская гравюра неотделима от японской поэзии: трехстиший хокку и пятистиший танка. Гравюрами было принято украшать нишу токонома — средоточие красоты в доме. Графическое изображение часто дополнялось иероглифической записью стихотворения. Перед гравюрой ставился изысканный японский букет — икебана.

Чтение стихов, любование цветами и живописью, а также предметами материальной культуры — чашками, чайничками — было неизменной составляющей чайной церемонии, во время которой участники отрешались от всего бытового, мелочного и приобщались к прекрасному.