Свет и тени души человеческой. Рембрандт ван Рейн (1606-1669)

Свет и тени души человеческой. Рембрандт ван Рейн (1606-1669)

    Выдающийся голландский живописец и график.
    Равных Рембрандту живописцев на его родине и в его время не было. Недаром всех его современников стали позже, сравнивая с великим мастером, называть «малыми голландцами».
    Рембрандт Харменс ван Рейн родился в городе Лейдене и в четырнадцать лет поступил в Лейденский университет. Однако университетские штудии были вскоре оставлены ради занятий живописью.
    В 1632 году молодой художник перебирается в Амстердам, где сразу же получает выгодный заказ от гильдии хирургов. Заказ был выполнен с блеском («Анатомия доктора Тульпа»), после чего к Рембрандту пришел заслуженный успех.
    Значительную часть творческого наследия Рембрандта составляет искусство портрета. В нем художник добивался не столько внешнего сходства, сколько передачи внутреннего мира персонажа, его светлых и темных сторон. В последние годы Рембрандт уже не получал заказов на портреты, но тем больше правды было в его работах, моделями для которых служили его друзья и родственники («Портрет старика в красном», «Портрет сына Титуса», «Портрет Хендрикье Стоффельс у окна»). В портретах и автопортретах Рембрандт бесконечно ловил скрытую жизнь души в ее радостях и горестях, в расцвете молодых сил и в последние дни старческого угасания. В полотнах на библейские и мифологические сюжеты Рембрандт привносил личностное начало и своеобразие колористики и композиции. Таковы «Даная», «Давид и Ионафан», «Благословение Иакова», «Давид и Урия», «Возвращение блудного сына», «Ассур, Аман и Эсфирь». Велико графическое наследие Рембрандта: рисунки и офорты. Самая знаменитая его работа — «Христос, исцеляющий больных» («Лист в сто гульденов»). Тонким лиризмом дышат графические пейзажи, точно передающие натуру, движение природных стихий («Три дерева»).
    Известный французский живописец Эжен Делакруа емко определил значимость творчества Рембрандта: «Правда — самое прекрасное и редкое на свете».
    Винсент Ван Гог в своих письмах к брату искренне восхищался Рембрандтом: «Эта нежность во взгляде, которую мы видим в «Путешествии в Эм-маус» или «Еврейской невесте»... Эта нежность, в которой таится боль, это полуоткрытое и бесконечное, сверхчеловеческое, которое, однако, в то же время кажется таким естественным...»
    Наследие Рембрандта составляет около шестисот картин, двести пятьдесят офортов, тысячу пятьдесят рисунков.
    «Даная» (1636). Художник не раз возвращался к этому произведению. Начав полотно в 30-е годы, Рембрандт вернулся к нему спустя десять лет, насытив его теплым свечением золотистых красок различных оттенков.
    Картина написана по мотивам древнегреческого мифа. Дочь аргосского царя Даная была заключена отцом в медной башне, так как тому предсказали, что он погибнет от руки внука. Бог Зевс был очарован красотой девушки и проник в башню в виде золотого дождя. К этому сюжету обращалось множество художников. Так, «Даная» Тициана полна чувственной неги, ее тело и запрокинутое лицо выражают упоение неведомыми ей ранее ощущениями. «Даная» Рембрандта целомудренна и одухотворенна. Рембрандт писал греческую царевну со своей жены Саскии. В первом варианте красавица была увешана драгоценностями. После многих доработок на обнаженной фигуре Данаи остались только браслеты на руках. Плавный жест руки, удивленное и обрадованное лицо, вся фигура, сотканная из мягких теней и ласкающего света, тянутся к неимоверному чуду — свету, несущему любовь. По свидетельству современников, Рембрандт первоначально написал золотой дождь в виде драгоценных капель. В окончательной версии золотой дождь — нежный и обволакивающий поток света, который ласковыми касаниями заставляет звучать нагое тело Данаи.
    Глазам современника тело Данаи может показаться грузным и совсем неграциозным, но стоит отвлечься от образа современной фотомодели и довериться голосу света и шепоту полупрозрачных теней, как становится внятной поэтичность этой великой картины.
    Рембрандт чрезвычайно высоко ценил свою «Данаю» — настолько, что выкупил ее у заказчика. Картина переходила от владельца к владельцу, пока в 1772 году не была куплена для Эрмитажа.
    В 1985 году произошла страшная трагедия: какой-то маньяк набросился на картину с ножом да вдобавок облил ее кислотой. Красочный слой и полотно сильно пострадали, однако реставраторы все-таки сумели вернуть картину ценителям искусства. В 1997 году «Даная» вновь была возвращена в Эрмитаж.
    «Автопортрет с Саскией на коленях» (1635). Картина написана в период безоглядного счастья. Художник изобразил себя в виде беспечного гуляки, богато разодетого, поднимающего высокий бокал с янтарным вином. Наряды влюбленной пары живописны и театральны — в 1635 году, когда была создана картина, так уже не одевались, костюмы взяты из богатой коллекции Рембрандта. «Автопортрет с Саскией на коленях» преисполнен радости жизни. Движение передано так естественно, что прочитывается простой сюжет: только что пара была занята трапезой и любовной беседой и — словно на стук открывающейся двери — обернулась на взгляд зрителя. Мужчина весел и горд — собой и своей возлюбленной, женщина несколько смущена — уста ее пытаются сдержать улыбку, а во взгляде — притворная суровость.
    В праздничности картины присутствует некая сатира, определенный вызов — и в насыщенном колорите картины, и в том, что на нос гуляки откровенно положен красный тон, и в позах, далеких от благопристойности. Биографы замечают, что автопортрет с женой мог служить своеобразной «дразнилкой» для родственников Саскии, которые не хотели мириться с ее брачным выбором.
    Но прежде всего эта картина — живописный гимн человеческому счастью, любви, избытку сил и неукротимой энергии.
    «Возвращение блудного сына» (1668-1669). в основе картины лежит известная евангельская притча. После долгих скитаний сын, растративший отцовские деньги, возвращается в родной дом. Покинутый отец не предается гневу, он принимает сына с прощением и сочувствием. К этой теме художник обращался неоднократно в своих рисунках и офортах. В первоначальных сюжетах сын бурно выражает свое раскаяние, в жестах отца проявляется властность и назидательность. С годами художник все далее отходит от нравоучительности. В последнем варианте старик отец кажется почти слепым, его руки ощупывающим и принимающим жестом возложены на плечи сына. Сын опустился на колени и приник головой к отцу. Золотой свет одинаково сияет и на богатых одеждах отца, и на лохмотьях блудного чада, замыкая две эти фигуры кольцом душевной близости и родства. Тихая радость обретения не только друг друга, но какого-то высшего смысла объединяет старика и настрадавшегося в скитаниях юношу. Три фигуры домочадцев или соседей выступают из тьмы, являясь безмолвными свидетелями высшего чуда — чуда прощения.
    Великолепна по своей простоте и убедительности говорящая деталь: натруженные ступни сына. Обувь развалилась. Оторвавшаяся подошва обнажает грубую кожу пяток. Присутствует некая живописная рифма: обнимающие руки отца и ступни сына, которые сначала увели его от родного дома, а потом привели обратно.
В утешение — а не на страх —
Создавалась такая картина.
«Возвращение блудного сына»
Ты повесь у кровати в ногах.

Будешь видеть теперь, засыпая,
Как судьба ни кромсай, ни крои —
Есть на свете обитель такая,
Где ты сложишь обиды свои.
                            Наталья Хаткина

 

<< назад || далее >>