Таинственный мир Полинезии

    B 1889, находясь под впечатлением от Всемирной выставки в Париже, Гоген загорелся идеей посетить удивительный, загадочный остров Таити и, чтобы оплатить дальнее путешествие, распродал все свои картины.
    Период зрелого творчества художника начался с момента переезда в Полинезию, где он надеялся скрыться от враждебного буржуазного мира. Гоген ожидал увидеть здесь нетронутую цивилизацией местность и людей, живущих по первобытным традициям и верованиям. Однако вместо этого он попал на вполне цивилизованный, заселенный европейцами остров. Мастер был страшно разочарован.
    Живописец прибыл на Таити 10 июня 1891 и обосновался в европейской колонии в Папеэте. Практически сразу же после приезда он нанес визит губернатору Лакаскала, который принял художника как чрезвычайно важного и почетного гостя. Гогену казалось, что жизнь начинает налаживаться и в скором времени его ждет множество заказов, выполнение которых улучшит его материальное благосостояние. В ожидании положительных изменений он арендовал хижину рядом с собором, на краю города.
    Вскоре Гоген понял, что люди, населяющие остров, мало чем отличаются от тех, кто живет в европейских городах. Живописец не предполагал, что даже на далеком острове, затерянном в водах бескрайнего Тихого океана, главным мерилом человека также являются деньги. Доверие Гогена к «белым» быстро прошло, он открыл для себя жизнь туземцев, которых рассматривал через призму своей мечты - первобытность взглядов и неискушенность.
    Островитяне встретили мастера с удивлением, особенно женщины. «Он был высокого роста, прямой, стройный, сильный и ухитрялся сохранять вид полнейшего пренебрежения к окружающему его миру, хотя и был полон любопытства к тому, что происходит на Таити, острого предвкушения той работы, которую ему предстоит здесь совершить», -писал в своих воспоминаниях о прибытии художника на остров лейтенант Жено.
    Стремясь и здесь убежать от каких-либо признаков цивилизации, Гоген купил себе в глухой деревушке маленькую соломенную хижину и по мюстыо погрузился в работу. Соприкосновение с миром фантастически прекрасной и необычной природы привело к обновлению искусства мастера. Таким образом, стиль художника, сформировавшийся еще на родине, получил новую, более совершенную огранку.
    Пораженный «буйной гармонией красок» полинезийской природы, живописец неустанно работал, создавая новые, невероятные по колориту произведения. В первое время своего пребывания на острове Гоген написал большое количество пейзажей, в которых учился изображать новый для себя мир. В ряде работ, созданных в 1891-1892, еще заметны некоторые тенденции, свойственные более ранним полотнам с преобладанием холодных оттенков в колорите, некоторой живописной скованностью, жесткостью и «цветовой сухостью письма», а так же простым композиционным построением. Все это можно увидеть в картинах «Большое дерево» (1892, Государственный Эрмитаж, Сан кг - Петербург), «Дерево» (1892, Художественный институт, Чикаго), «Пейзаж на Таити» (1892, частное собрание). В одном из лучших пейзажей, написанных на острове, - «Под пандовыми деревьями» (1891, Институт изящных искусств, Миннеаполис) корни тропических деревьев трактуются мастером как золотые ленты, образующие причудливые узоры на багровом прибрежном песке. Статичность фигур и уравновешенность цветовых пятен превращают полотно в удивительное по красоте декоративное панно.
    Постепенно Гоген усложнял композиции, делая их более многоплановыми, наделяя колорит всем богатством красок природы. Приметы нового стиля видны в работе «Пейзаж с павлинами» (1892, Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, Москва), которую также называют «Смерть». Впоследствии именно такой подход к трактовке обобщенного, таинственно-притягательного и в тоже время несколько пугающе-зловещего образа таитянских ландшафтов станет доминировать в творчестве мастера.

<< назад || далее >>

    

 

 

Дополнительная информация

Японская гравюра неотделима от японской поэзии: трехстиший хокку и пятистиший танка. Гравюрами было принято украшать нишу токонома — средоточие красоты в доме. Графическое изображение часто дополнялось иероглифической записью стихотворения. Перед гравюрой ставился изысканный японский букет — икебана.

Чтение стихов, любование цветами и живописью, а также предметами материальной культуры — чашками, чайничками — было неизменной составляющей чайной церемонии, во время которой участники отрешались от всего бытового, мелочного и приобщались к прекрасному.