Титулы и звания

    Тропинин продолжал создавать заказные портреты, стараясь наделять своих героев некоторыми эмоциональными характеристиками. Таков «Пор­трет К. Г. Равича» (1823, Государственная Третьяковская галерея, Москва), в котором перед зрителя­ми предстает московский балагур и заядлый игрок. Образ порывистого и разудалого гуляки словно хра­нит еще следы разнузданного ночного веселья и карточных игр. Небрежно повязанный темно-синий галстук, контрастирующий с белой рубашкой и насыщенно-красным халатом, ярко подчеркивает слегка насмешливое выражение припухшего лица портретируемого.
    

    Кружевница. 1823
    
    Создавая портрет своего друга Булакова (1823, Го­сударственная Третьяковская галерея, Москва), худож­ник пытался преодолеть некоторую статичность бо­лее ранних произведений. Изображенный мужчина благодушного вида словно только что оторвался от чтения книги, которую все еще держит в правой руке. Кучерявые волосы и небольшие усы придают герою сентиментальный вид. Булаков был известным опер­ным певцом, и, по свидетельствам современников, все слушатели его обожали за сильный «золотистый» тенор. Артист первым исполнил романс композитора Алек­сандра Александровича Алябьева (1787-1851) «Соловей» и основал музыкальную династию, в которую вошли авторы известнейших романсов «Гори, гори, моя звез­да», «Не пробуждай воспоминаний», «Тройка» и мно­гих других бессмертных музыкальных произведений.
    Через некоторое время Тропинин, водивший зна­комства со всей культурной и интеллектуальной эли­той города, задумался о статусе профессионального жи­вописца и вскоре обратился с письмами к своим быв­шим учителям и сокурсникам, которые стали педагога­ми в Академии художеств, с просьбой о содействии в получении звания академика живописи. Однако эта по­пытка оказалась безрезультатной. Тогда мастер через коллекционера и писателя Тугого-Свиньина предста­вил свои лучшие картины Совету Петербургской Ака­демии художеств. Одна из этих работ - «Кружевница» (1823, Государственная Третьяковская галерея, Москва) - до сих пор поражает зрителей своей непосредственно­стью и красотой. Увлеченная тонкой ручной работой девушка изображена в тот момент, когда она с легкой улыбкой подняла голову и взглянула прямо перед со­бой. Мастерски выписана гладкая кожа ее лица и рук, гармонирующая со складками шелковой ткани, на кото­рой плетет кружевница. Тщательно изображен натюр­морт на первом плане, состоящий из ее инструментов: ножниц, коклюшек, ящика для рукоделия. Образ мо­лодой и очаровательной работницы создан в том же духе, что и портреты дворянок. В то время портре­ты аристократок перестали писать в обстановке тор­жественной роскоши (как было принято раньше), все чаще их представляли на условном фоне. Такой же прием использован в «Кружевнице» с той лишь раз­ницей, что поэтичное полотно Василия Андрееви­ча передает ощущение тепла и наполнено покоем. Эта работа произвела огромное впечатление на со­временников Тропинина. Тугой-Свиньин на страни­цах своего журнала писал: «...и знатоки, и незнатоки приходят в восхищение при взгляде на сию карти­ну, соединяющую поистине все красоты живописно­го искусства: приятность кисти, правильное, счастливое освещение, колорит ясный, естественный. Сверх того в самом портрете обнаруживается душа красави­цы и тот лукавый взгляд любопытства, который бро­шен ею на кого-то вошедшего в ту минуту. Обнаженные за локоть руки ее остановились вместе со взором, работа прекратилась, вырвался вздох из девственной груди, прикрытой кисейным платком, — и все это изо­бражено с такой правдой и простотой».
    

    Портрет А.С. Пушкина. 1827
    
    В сентябре 1823 Совет Академии художеств за пред­ставленные на конкурс картины присудил Тропинину звание «назначенного в академики» и предложил на­писать любой портрет: он понадобился во избежание разногласий среди судей. Дело в том, что большинство мастеров, принимавших участие в Совете, выска­зались за немедленное присуждение Тропинину зва­ние академика живописи, и только один художник, когда-то учившийся вместе с Василием Андреевичем, обвинил его в воровстве. Он заявил, что среди приве­зенных на конкурс полотен Тропинина есть одна кар­тина, которую академик якобы сам нарисовал в учени­честве. Этот возмутительный факт, правда, опровер­гал Кипренский, отлично знавший все работы своего друга. Вскоре после выставления на конкурс недавно написанного мужского портрета Тропинин получил звание академика портретной живописи.
    
    
Портрет скульптора П. П. Витали. 1833
    
    После этого значительного события мастер со своими картинами принял участие в академической выставке, на которой его хвалили за верную передачу натуры и цвета. У портретиста появились новые заказчики и покровители, а руководство Академии художеств пригласило Тропинина на должность преподавателя, присудив ему профессорское звание. Однако Василий Андреевич отказался от столь лестного предложения: он предпочитал быть свободным и жить с семьей в патриархальной Москве, чем подчиняться высокопоставлен­ным господам в холодном промозглом Петербурге.