Выдающиеся произведения

    Став академиком, Тропинин вернулся в дом графа Моркова, откуда забрал своих пока еще крепостных родных и переехал в маленькую квартирку с мастерской близ Волхонки. Там он в свои сорок семь лет наконец начал жизнь свободного профессионально­го художника. Известный портретист не стал обзаводиться шикарным домом с лакеем и горничной. Васи­лий Андреевич, его жена Анна Ивановна и сын Арсе­ний предпочитали самостоятельно готовить себе еду и лично, без церемоний встречать гостей, многие из которых были высокого звания и ранга.
    

    Портрет А. В. Киселева. 1834
    
    В картине «Золотошвейка» (1826, Государственная Третьяковская галерея, Москва), написанной в новом доме, мастер создал еще один образ молодой и красивой работницы. Черноволосая девушка с крас­ным платком на плечах вышивает золотой ниткой на натянутой белой ткани. Она словно обернулась и с иголкой в руках замерла на мгновение, глядя на зрителей. Этот портрет занятого работой человека, напол­ненный блеском шелка и юной женской красотой, был с восторгом принят зрителями и критикой, как и предыдущий.
    Среди новых заказчиков Василия Андреевича по­явились не только московские купцы и благородные господа, но и известные на всю страну деяте­ли искусства. В 1827 художник выполнил «Портрет А. С. Пушкина» (Всероссийский музей А. С. Пуш­кина, Москва), который поэт хотел подарить своему Другу Сергею Александровичу Соболевскому. Тропинин стремился передать гордый и свободный дух гения. Пушкин представлен в халате с расстегнутым воротом белой рубашки и небрежно повязанным галстуком-шарфом. Величавая осанка, поворот голо­вы и задумчивый взгляд придают образу романтич­ность и монументальность.
    Точно так же как в другом портрете великого поэ­та, выполненном Кипренским, Тропинин изобразил на правой руке Пушкина, лежащей на бумагах, два перстня. Один из них - подарок Елизаветы Ксаверьевны Воронцовой, жены генерал-губернатора Новороссийского края и наместника Бессарабии, в которую Александр Сергеевич был тайно влюблен и чей перстень считал талисманом.
    У этого портрета оказалась странная судьба. Разные мастера сделали с него несколько копий, а затем под­линник пропал. Он появился в Москве только за не­сколько лет до смерти Тропинина. Работу случайно нашел и купил в нищей меняльной лавке директор московского архива министерства иностранных дел князь Михаил Андреевич Оболенский и туг же принес художнику. Василия Андреевича попросили подтвердить подлинность произведения и отреставрировать его, так как портрет был сильно испорчен. Одна­ко автор отказался поновлять собственное творение, объясняя это тем, что «...не смеет трогать черты, по­ложенные с натуры...», и лишь почистил его.
    

    Портрет С.Н. Мосалова. 1836
    
    Надо сказать, что изображение портретируемо­го в халате или архалуке появилось в живописи еще до Тропинина, но именно этот мастер представлял своих моделей в таком виде чаще всего, придавая им черты жизнелюбия, открытости, чувствительности и сентиментальности.
    Василий Андреевич старался жить независимой от академической выставочной деятельности жизнью, и поэтому о его произведениях мало писала столичная художественная критика. Соответственно, Тропинин был далек от щедрых финансовых поощрений цар­ской семьи и других высокопоставленных благород­ных господ. Но он много и упорно работал и вскоре приобрел славу лучшего портретиста Москвы.
    

    Портрет М. Ф. Протасъева. 1840-е
    
    Мастер писал первых лиц города, богатых купцов и молодых дворян, стремясь запечатлеть в своих произ­ведениях их стремление к свободной непринужден­ной жизни. «Портрет С. С. Кушникова» (1828, Музей В. А. Тропинина и московских художников его време­ни, Москва), бывшего военного губернатора Москвы и члена совета городского воспитательного дома, представляет надменного, сдержанного, но в душе добро­го пожилого человека, «Портрет А. И. Барышникова» (1829, Государственная Третьяковская галерея, Москва) является образцом совершенно другого, открытого характера. Герой русско-турецкой войны 1828-1829, блестящий выпускник Московского университета изображен во время прогулки по своей усадьбе. Барышников стоит под деревом на первом плане, а за ним виден берейтор с двумя оседланными лошадьми. Дальше открывается парк с церковью и небом с лилово-розовыми облаками, освещенным закатным солнцем. Этот мотив художник использовал для при­дания произведению возвышенно-романтического настроения. Да и сам портретируемый своей непри­нужденной позой и задумчивой полуулыбкой представляет собой образ благородного героя-романтика.
      
   Портрет Е. П. Протасъевой. 1840-е


Тропинин стремился во всех своих моделях показать положительные душевные качества: доброту, ум, проницательность или веселый характер, как, например, в картине «Гитарист» (1832, Государственная Третьяковская галерея, Москва). Открытый, мечта­тельный юноша показан в темном халате, небрежно накинутом на светлую рубашку. Легко и даже ласко­во он держит свою гитару. Этот портрет, как и мно­гие предыдущие, имеет благородный коричнево-жемчужный колорит, но отличается скульптурной четкостью форм.
     В «Портрете скульптора И. П. Витали» (1833, Го­сударственная Третьяковская галерея, Москва) мастер снова с помощью обстановки раскрыл харак­тер деятельности героя, а также попытался передать поэтически-возвышенную атмосферу, царящую во­круг Ивана Петровича. Тот с одухотворенным лицом, цвет которого выгодно оттеняет приподнятый ворот белой шелковой рубашки, кажется, вот-вот подкинет тяжелый молоток легким движением. Позади скуль­птора виден фрагмент созданной им мраморной статуи, а на столе возле нее небрежно сложены скарпели — необходимые инструменты для высекания форм. Портрет написан в приглушенной серо-коричневой гамме, что придает всему образу благородство и ро­мантичность.
    Постепенно в своих произведениях художник все активнее стал использовать яркие, порой даже крича­щие цвета. Например, в «Портрете графини Н. А. Зубовой» (1834, Государственная Третьяковская гале­рея, Москва), дочери знаменитого генералиссиму­са Александра Васильевича Суворова и весьма ко­лоритной особы. Немолодая графиня, сохранившая гордую осанку, сидит в свободной позе и насмешли­во смотрит на зрителей. Роскошь ее шелковых одея­ний с накинутым сверху норковым манто подчеркивает вызывающий малиновый меховой ток, украшен­ный большими страусовыми перьями. Когда-то пер­вая красавица Москвы, а в момент написания портре­та пожилая и своенравная вдова не пожелала забрать заказанный портрет, обвинив художника в том, что он намеренно не изобразил ее милой и привлека­тельной. Однако Василий Андреевич сумел донести до потомков многогранный характер женщины, сде­лавшей так много благотворительных дел для своего родного города.